Фрагменты из книги Сказки о силе

02.02.2012

***

Уверенностьв себе воина и самоуверенность обычного человека — это разные вещи.Обычный человек ищет признания в глазах окружающих, называя это уверенностью всебе. Воин ищет безупречности в собственных глазах и называет это смирением.Обычный человек цепляется за окружающих, а воин рассчитывает только на себя.Разница между этими понятиями огромна. Самоуверенность означает, что ты знаешьчто-то наверняка; смирение воина — это безупречность в поступках ичувствах. Обычный человек цепляется за подобного себе человека, воин цепляетсяза бесконечность.

***

Естьмножество вещей, которые воин может делать в определенное время, из тех,которые несколько лет назад показались бы ему безумием. Сами по себе эти вещине изменились, изменилось его представление о себе. Невозможное тогда сталовполне возможным сейчас.

 ***

Единственновозможный для воина курс — это действовать неуклонно, не оставляя местадля отступления. Он достаточно знает о пути воина, чтобы поступать должнымобразом, но его старые привычки и повседневная рутина жизни могутпрепятствовать ему на его пути.

 ***

Есливоин в чем-то добивается успеха, то этот успех должен приходить мягко, пустьдаже с огромными усилиями, но без потрясений и навязчивых идей.

 ***

Именновнутренний диалог прижимает к земле людей в повседневной жизни. Мир для настакой-то и такой-то или этакий и этакий лишь потому, что мы сами себе говорим онем, что он такой-то и такой-то или этакий и этакий. Вход в мир шамановоткрывается лишь после того, как воин научится останавливать свой внутреннийдиалог.

 ***

Ключомк шаманизму является изменение нашей идеи мира. Остановка внутреннегодиалога — единственный путь к этому. Все остальное — просторазговоры. Все, что бы вы ни сделали, за исключением остановки внутреннегодиалога, ничего не сможет изменить ни в вас самих, ни в вашей идее мира.

 ***

Главнаяпомеха для воина — внутренний диалог: это ключ ко всему. Когда воиннаучится останавливать его, все становится возможным. Самые невероятные проектыстановятся выполнимыми.

 ***

Воинберет свою судьбу, какой бы она ни была, и принимает ее в абсолютном смирении.Он в смирении принимает себя таким, каков он есть, но не как повод длясожаления, а как живой вызов.

 ***

Смирениевоина и смирение нищего — невероятно разные вещи. Воин ни перед кем неопускает голову, но в то же время он никому не позволяет опускать голову передним. Нищий, напротив, падает на колени и шляпой метет пол перед тем, когосчитает выше себя. Но тут же требует, чтобы те, кто ниже его, мели пол передним.

 ***

Утешение,небеса, страх — все это слова, которые создают настроения, которым человекучится, даже не спрашивая об их ценности. Так черные маги завладевают егопреданностью.

 ***

Окружающиенас люди являются черными магами. И тот, кто с ними, тот тоже черный маг.Задумайтесь на секунду. Можете ли вы уклониться от тропы, которую для васпроложили ваши близкие? Нет. Ваши мысли и поступки навсегда зафиксированы в ихтерминологии. Это рабство. Воин, с другой стороны, свободен от всего этого.Свобода стоит дорого, но цена не невозможна. Поэтому бойтесь своих тюремщиков,своих учителей. Истратьте времени и сил, боясь свободы.

 ***

Слабаясторона слов в том, что они заставляют нас чувствовать себя осведомленными, нокогда мы оборачиваемся, чтобы взглянуть на мир, они всегда предают нас, и мыопять смотрим на мир как обычно, без всякого просветления. Поэтому воинпредпочитает действовать, а не говорить. В результате он получает новоеописание мира, в котором разговоры не столь важны, а новые поступки имеют новыеотражения.

 ***

Воинрассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшеес ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен. Если судить о нем по егопоступкам, то никогда нельзя заподозрить, что он замечает все.

 ***

Знание —это наиболее пугающая вещь, особенно для воина. Но если воин однажды принимаетпугающую природу знания, то он отбрасывает саму возможность ужасаться. Знаниедля воина является чем-то таким, что приходит сразу, поглощает его и проходит.

 ***

Знаниеприходит, летя, как крупицы золотой пыли, той самой пыльцы, которая покрываеткрылья бабочек. Так что для воина знание похоже на ливень, на пребывание поддождем из крупиц темно-золотой пыли.

 ***

Всегда,когда прекращается внутренний диалог, мир разрушается, и на поверхность выходятнезнакомые грани нас самих, как если бы до этого они содержались под усиленнойохраной наших слов.

 ***

Мирнеизмерим. Как и мы, как и каждое существо, которое есть в этом мире.

 ***

Воинывыигрывают свои битвы не потому, что они бьются головами о стены, а потому, чтоберут их. Воины прыгают через стены; они не разрушают их.

 ***

Воиндолжен культивировать чувство, что у него есть все необходимое для этогоэкстравагантного путешествия, которым является его жизнь. В случае воина все,что для этого нужно, — это быть живым. Жизнь — это маленькаяпрогулка, которую мы предпринимаем сейчас, жизнь сама по себе достаточна, самасебя объясняет и заполняет.

Понимаяэто, воин живет соответственно. Поэтому можно смело сказать, что опыт всехопытов — это быть живым.

 ***

Обычныйчеловек считает, что индульгировать в сомнениях и колебаниях — это признакчувствительности и духовности. Правда состоит в том, что обычный человек оченьдалек от того, чтобы быть чувствительным. Он обманывает себя не намеренно, ноего маленький разум превращает себя в чудовище или святого, но на самом деле онслишком мал для такой большой формы, какую заполняет чудовище или святой.

 ***

Бытьвоином — это не значит просто желать им быть. Это, скорее, бесконечнаябитва, которая будет длиться до последнего момента. Никто не рождается воином,точно так же, как никто не рождается обычным человеком. Мы сами себя делаем темили другим.

 ***

Воинумирает трудным способом. Его смерть должна бороться с ним. Воин не отдаетсясмерти так просто.

 ***

Человеческиесущества — это не объекты. Они — круглые, светящиеся существа, необъекты, а чистое осознание, не имеющее ни плотности, ни границ. Представлениео плотном мире лишь облегчает наше путешествие на земле, это описание,созданное нами для удобства, но не более.

 ***

Нашразум заставляет нас забыть, что описание — это только описание, и, преждечем осознать это, человеческие существа сами заключают себя в заколдованныйкруг, из которого они редко вырываются в течение отпущенного им времени жизни.

 ***

Люди —воспринимающие существа. Однако воспринимаемый ими мир является иллюзией —иллюзией, созданной описанием, которое им внушали с момента, когда онипоявились на свет.

Мы,светящиеся существа, рождаемся с двумя кольцами силы, но для создания мираиспользуем только одно из них. Это кольцо, которое замыкается на нас в первыегоды жизни, есть разум и его компаньон, речь. Именно они, столковавшись междусобой, и состряпали этот мир при помощи описания и его догматических инезыблемых правил, а теперь поддерживают его.

 ***

Секретсветящихся существ заключается в том, что у них есть кое-что такое, что почтиникогда не используется, — воля. Уловка шаманов — это та же уловкаобычного человека. У обоих есть описание мира. Обычный человек поддерживаетсвое при помощи разума, а шаман — при помощи воли. Оба описания имеют своизаконы, и эти законы поддаются восприятию. Но описание шамана гласит, что воляболее всеобъемлюща, чем разум.

Воинпозволяет себе воспринимать и поддерживать оба описания — мира разума имира воли. Это единственный способ использовать повседневный мир как вызов икак средство накопить достаточно личной силы для обретения целостности самогосебя.

 ***

Тольковоин может выстоять на пути знания. Воин не жалуется и ни о чем не сожалеет.Его жизнь — бесконечный вызов, а вызовы не могут быть плохими илихорошими. Вызовы — это просто вызовы.

 ***

Основноеразличие между воином и обычным человеком заключается в том, что воин всепринимает как вызов, тогда как обычный человек принимает все как благословениеили проклятие.

 ***

Воиндолжен быть текучим и изменяться в гармонии с окружающим миром, будь это мирразума или мир воли. Реальная опасность для воина возникает тогда, когдавыясняется, что мир — это ни то и ни другое. Считается, что единственныйвыход из этой критической ситуации — продолжать действовать так, как еслибы ты верил. Секрет воина в том, что он верит, не веря. Разумеется, воин неможет просто сказать, что он верит, и на этом успокоиться. Это было бы слишкомлегко. Простая вера устранила бы его от анализа ситуации. Во всех случаях,когда воин должен связать себя с верой, он делает это по собственному выбору.Воин не верит, воин должен верить.

 ***

Смерть —это необходимая добавка к «должен верить». Без осознания смерти все становитсяобычным, незначительным. Мир потому и является неизмеримой загадкой, что смертьпостоянно выслеживает нас. Без осознания присутствия нашей смерти нет ни силы,ни тайны. Долг верить, что мир таинствен и непостижим, — это выражениесамого глубокого предрасположения воина.

 ***

Силавсегда открывает воину кубический сантиметр шанса. Искусство воина состоит втом, чтобы быть непрерывно текучим, иначе он не успеет ухватиться за этот шанс.

 ***

Обычныйчеловек привык осознавать только то, что считает важным для себя. Но настоящийвоин должен осознавать все и всегда.

 ***

Целостностьсамого себя — очень таинственное дело. Нам нужна лишь малая часть ее длявыполнения сложнейших жизненных задач. Но когда мы умираем, мы умираемцелостными. Шаман задается вопросом: если мы умираем с целостностью самих себя,то почему бы тогда не жить с ней?

 ***

Длявоина главнейшим правилом в жизни является выполнять свои решения стольтщательно, что ничто, случившееся в результате его действий, не может егоудивить и уж тем более — истощить его силы.

 ***

Когдавоин принимает решение, он должен быть готов к смерти. Если он готов умереть,то не будет никаких ловушек, никаких неприятных сюрпризов и никаких ненужныхпоступков. Все должно мягко укладываться на свое место, потому что он неожидает ничего.

 ***

Воин,как учитель, прежде всего, должен обучить своего ученика однойвозможности — способности действовать, не веря, не ожидая наград.Действовать только ради самого действия. Успех дела учителя зависит от того,насколько хорошо и насколько грамотно он ведет своего ученика именно в этомособом направлении.

 ***

Впомощь стиранию личной истории воин, как учитель, должен обучить своего ученикатрем техникам. Они заключаются в избавлении от чувства собственной важности,принятии ответственности за свои поступки и использовании смерти как советчика.Без благоприятного эффекта этих техник стирание личной истории может вызвать вученике неустойчивость, ненужную и вредную двойственность относительно самогосебя и своих поступков.

 ***

Нетникакого способа избавиться от жалости к самому себе, освободиться от нее спользой. Она занимает определенное место и имеет определенный характер в жизниобычного человека — определенный фасад, который видно издалека. Поэтомукаждый раз, когда предоставляется случай, жалость к самому себе становитсяактивной. Такова ее история. Если человек меняет фасад жалости к самому себе,то он убирает и ее выдающееся положение. Фасады изменяют, изменяя использованиеэлементов самого фасада. Жалость к себе полезна для того, кто ею пользуется,потому что он чувствует свою важность и считает, что заслуживает лучшихусловий, лучшего обращения. Она еще и потому имеет значение, что человек нехочет принимать ответственность за поступки, которые побуждают его жалетьсамого себя.

 ***

Изменениефасадов жалости к себе означает только то, что воин переносит прежде важныесоставляющие на второй план. Жалость к самому себе по-прежнему остается чертойего характера, однако теперь она занимает место на заднем плане — подобнотому, как представления о надвигающейся смерти, о смирении воина или обответственности за свои поступки когда-то тоже существовали на заднем плане иникак не использовались до тех пор, пока воин не стал воином.

 ***

Воинпризнает свою боль, но не индульгирует в ней. Поэтому настроение воина, которыйвходит в неизвестность, — это не печаль. Напротив, он весел, потому что ончувствует смирение перед своей удачей, уверенность в том, что его дух неуязвим,и, превыше всего, полное осознание своей эффективности. Радость воина исходитиз его признания своей судьбы и его правдивой оценки того, что лежит перед ним.